Роль искусства в обществе

Один мой приятель, полное имя которого называть не берусь, с детства питал отвращение ко всему русскому. Его покойная бабка весь свой век прожила в эмиграции, до последнего дня сетуя на дикость и неотёсанность простого народа, а дед, прислуживавший несносной старухе и во всём соглашавшийся с нею, рассказывал своему внуку небылицы, почерпнутые из западных газет, в самых чёрных красках описывавшие русских; однако же после смерти супруги старик совершенно изменил характер своих суждений и даже был готов поселиться в русской глубинке. Наущения старших имели определённое влияние на молодого человека: вполне вероятно, что И. так никогда и не решился бы спустя многие годы возвратиться на родную землю, если бы одна неожиданная случайность не изменила привычного хода его уединённой жизни.

В том году в Баден-Бадене проходила конференция, в повестку дня которой между прочих были включены вопросы, касающиеся дальнейшего развития культуры глобальной цивилизации. И случилось быть среди заявленных участников.

Невыносимая скука сменила однако изначальную радость, после того как некоторые из докладов были представлены. Формальные, однообразные, они в большинстве своём были наполнены огромным количеством порой никак не связанных фактов и не содержали того, с чем кто-нибудь ещё бы не был знаком. Прошло около двух часов, и многие начинали поглядывать на часы в ожидании обеденного перерыва, но в это время слово было предоставлено студенту из Санкт-Петербурга Юрию Бурмину, выступление которого было посвящено роли СМИ в современном обществе. Аудитория оживилась: из разных концов зала посыпались вопросы, что впоследствии переросло в дискуссию. В перерыве И. решился к нему подойти.

– Во время своего выступления Вы неоднократно ссылались на искусство, предназначение которого во многом соприкасается с целями СМИ, из чего я понял Ваше особое понимание данного термина. Не могли бы Вы сформулировать определение понятию искусства?

Юрий слегка улыбнулся – немецкий акцент собеседника ему казался чересчур неестественным и оттого несколько забавлял — и ответил:

– В моём понимании, в наиболее общем смысле искусство – это творческая деятельность человека, основанная на неформализованных правилах, а также результаты такой деятельности.

– Но в эту формулировку вписывается “творчество” и многих современных так называемых “деятелей искусства”!

– Прекрасно! На мой взгляд, мы подошли к главному. – Бурмин сделал паузу. В глазах собеседника он заметил выражение пытливости ума, что не могло не радовать, и продолжил:

– Иными словами, Вы хотели сказать, что искусство может носить и разрушительный характер? Верно?

– Именно!

– Действительно, творчество некоторых людей негативным образом сказывается на обществе. К примеру, живописец Айвазовский, будучи прекрасным художником-маринистом, был ещё и шпионом английской разведки, поставляя через свои картины (которые продавались на западных выставках) информацию о флоте России. Также, стоит ли говорить о шизофренических музыкальных течениях нынешней “поп-культуры”? Но, думаю, Вы согласитесь, что искусство, как часть культуры, — порождение концепции управления обществом, которая в свою очередь определяется целью управления? Цель, направленная на созидание, породит созидательное искусство, в то время как ущербное искусство станет следствием цели, направленной на разрушение. Таким образом, Вы правы: необходимо вести речь о двух типах искусства.

Недоумение И., вызванное его непониманием некоторых из употребляемых Юрием терминов, обязало Бурмина сделать отступления, после чего беседа пошла своим чередом.

– Какова же тогда цель созидательного искусства? – вырвалось у И..

– Если исходить из того, что Бог не ошибается, и всё создано Им с определённой целью, то цель созидательного искусства заключается в создании эталонов для реализации Промысла Божиего. Выражаясь словами Ивана Антоновича Ефремова: “Самый великий подвиг искусства – вырвать прекрасное из жизни, подчас враждебной, хмурой и некрасивой, вложить гигантский труд в создание подлинной, безусловной, каждому понятной, каждого возвышающей красоты. Мало этого, тебе придется бороться со все распространяющимся влиянием бездельников, думающих ловким трюком, фокусом, удивляющей безвкусных глупцов выдумкой подменить настоящее искусство. Они будут отвергать твои искания, глумиться над твоим идеалом. Сами неспособные на подвижнический труд настоящего художника, они будут каждый найденный ими прием, отдельное сочетание двух красок, набор мазков или удачно найденную светотень объявлять открытием, называть элементом мира, не понимая, что в нашем ощущении природы и жизни нет ничего простого. Что везде и во всем – сложнейший узор ткани Майи, что наше чувство красоты уходит в глубину сотен прошедших тысячелетий, в которых формировалась душа человека! Отразить эту сложность может лишь подлинное искусство через великий труд”…

– Но как Вы определите, созидательно искусство или нет?

– Для этого необходимо затронуть вопрос метрологии. Если нравственность, а, следовательно, цель, концепция управления и искусство созидательны, то все без исключения представители общества живут либо действительно стремятся жить в ладу со всем, что их окружает. Иными словами, оценка результата воздействия искусства даётся, исходя из процессов, протекающих в обществе. Разумеется, общество, в котором такое явление как “конфликт ” — норма как на микро-, так и на макроуровнях, нельзя охарактеризовать в качестве живущего в созидании. А, следовательно, и искусство, породившее подобные эталоны для подражания, не является созидательным.

– Но существуют ли где-нибудь на планете зачатки созидательного искусства?

– Существуют. Вам о чём-нибудь говорит словосочетание “Русский дух”?

И. отрицательно покачал головой. Бурмин продолжал:

– Обратимся к высказываниям иностранцев о русских. Шарль де Голль, к примеру, говорил: «Русские люди никогда не будут счастливы, зная, что где-то творится несправедливость”. Французский писатель-моралист Франсуа де Ларошфуко утверждал, что «русским людям нужна Правда, и они ищут её, прежде всего в жизни». По мнению немецкого физика Гейзенберга, «радость у русских людей появляется от чёткого осознания смысла жизни: делать всё возможное (и невозможное), чтобы будущие поколения не были рождены в рабовладельческом толпо-элитарном обществе». Подобным образом высказывались и Уинстон Черчилль, Имре Лакатос, Станислав Лем. Таким образом, Русский дух — это цель на воплощение в жизнь идеала Справедливости и замысел для достижения этой цели, а также и разоблачение ложных замыслов, которые к этой цели привести не могут. Чтобы это пояснить, необходимо дать определение Справедливости.

И. молчал. У него в сознании вертелась мысль, впоследствии формализованная им следующим образом: “Вот это да! Выходит, что я позволил себе загнивать в идеях капитализма…”

Юрий продолжал:

– С-прав-вед-ливость – это стремление к Правде, к праведной нравственности и такому устройству общества, в котором устойчиво воспроизводится эта нравственность в преемственности поколений. Иными словами, это общинная жизнь по совести в ладу с биосферой Земли и Космосом, где каждый прежде думает о всеобщем благе, а понимание собственного блага соответствует благу всеобщему. Также, справедливый жизнестрой подразумевает отсутствие всякого паразитизма и, соответственно, единую этику взаимоотношений между всеми людьми независимо от социального статуса.

К собеседникам осторожно приблизились несколько человек, заинтересованные лица которых выражали любопытство. Они незаметно окружили Юрия Бурмина и русского немца и со стороны продолжали наблюдать, чем же закончится столь необычный диалог.

– А не могли бы Вы продемонстрировать образы русского духа в искусстве? – с вопросом обратился И..

– Разумеется, мог бы. Из знакомых нам произведений искусства, на мой взгляд, наиболее ярко Русский дух выразился в творчестве Пушкина, Тютчева, Ефремова, Римского-Корсакова, Пластова, а также нашего современника Пархоменко.

– Простите как? Пархоменко?
Девушка на зонтике
– Верно, Пархоменко. – Юрий достал из портфеля блокнот для записей, и через некоторое время в его руках появилось несколько снимков, выполненных в хорошем разрешении. Один из них особо приковал внимание И.. На нём была изображена необычная девушка, окружённая прозрачными пузырьками. В руках она держала флейту, из которой исходили наполняющие Мироздание благостройные звуки. Девушка сидела на зонтике, на что не сразу обратил внимание И.. Казалось, словно бы она выбралась из-под тёмного колпака на свет и, окружённая бесконечностью, соразмерно исполняла благозвучную мелодию. Вокруг царила полная гармония.

– Я вижу, Вам понравился снимок “Девушка на зонтике”, — прервал минутное молчание Бурмин. – Могу Вам его подарить.

И. поблагодарил Юрия. К их кругу подошли ещё несколько человек.

– Наряду с идеей Справедливости в творчестве некоторых русских Вы также можете узреть образ будущего. Вы хорошо знакомы с работами Пушкина?

И. хотел было сделать утвердительный кивок головой, но раздумал, решив, что после беседы с Бурминым ему придётся существенным образом поменять свои представления обо всей Русской культуре, поэтому осторожно ответил, что знаком лишь в некоторой степени. В детстве, прочитав из Пушкина лишь “Пиковую даму” и “Сказку о мёртвой царевне и семи богатырях”, он по наущениям своей бабки декларативно утверждал, что творчество Лермонтова трогает его куда больше. По прошествии времени список прочитанных произведений значительно расширился, но характер деклараций как и в детстве продолжал оставаться незыблемым.

– Вот послушайте, каким видел образ будущего русский поэт в случае, если процесс глобализации будет продолжать развиваться в русле библейской концепции:

Когда благому просвещенью
Отдвинем более границ,
Со временем (по расчисленью
Философических таблиц,
Лет чрез пятьсот) дороги верно
У нас изменятся безмерно:
Шоссе Россию здесь и тут,
Соединив, пересекут.
Мосты чугунные чрез воды
Шагнут широкою дугой,
Раздвинем горы, под водой
Пророем дерзостные своды,
И заведет крещеный мир
На каждой станции трактир.

Немое молчание было прервано замечанием курносенькой девушки, около десяти минут наблюдавшей за ходом разговора:

– Пожалуй, Вы в лучшем случае найдёте ещё пару строчек о будущем в творчестве Пушкина, но большинство его произведений, на мой взгляд, не так уж глубоки.

Бурмин улыбнулся и без тени смущения в голосе продолжал:

– На Ваш взгляд… Вы это говорите, вероятно, потому, что знакомы с произведениями Пушкина с позиции первого смыслового ряда. Что делать, так уж нас учат в школе. Но если Вы попытаетесь увидеть за каждым образом то или иное социальное явление, уверяю, перед Вами предстанет совершенно иной Пушкин.

– Возможно, Вы в чём-то и правы, — не унималась курносенькая девушка. – Оставим на время Пушкина. В творчестве какого русского поэта Вы ещё узрели образ будущего?

Юрий и в этот раз не смог сдержать улыбки – своенравная собеседница незаметно для себя начала применять Бурминскую манеру высказывания – и обратил внимание собравшейся вокруг него аудитории на творчество ещё одного русского поэта:

– У Фёдора Ивановича Тютчева есть одно прекрасное стихотворение, которое называется “Два единства”. Вот послушайте:

Из переполненной господним гневом чаши
Кровь льется через край, и Запад тонет в ней.
Но не смущайтесь братья наши!—
Славянский мир, сомкнись ещё тесней…
«Единство,— возвестил оракул наших дней,—
Быть может спаяно железом лишь и кровью…»
Но мы попробуем спаять его любовью,—
А там увидим, что прочней…

Все молчали. Никто из присутствующих не смел прервать царившей в коридоре тишины. Юрий хотел было сказать ещё несколько слов об Иване Антоновиче Ефремове, но в эту минуту послышался привычный голос представительницы ООН, по-английски приглашавшей участников на обед, и беседа была прервана…

Три месяца спустя И. сидел в салоне самолёта рейса Мюнхен-Санкт-Петербург. В его руках находился томик с рассказами И.А. Ефремова, подаренный Юрием Бурминым. Вдохновлённый прочитанным, он с нетерпением ожидал встречи со своим товарищем, но ещё более его тянуло в Россию – цивилизацию, идеалы которой им были некогда отвергнуты, но заново оценены спустя многие годы уже в Европе.