Три девицы, три сестрицы…

Наш рассказ о смыслах будет,
И читатель сам рассудит,
Что сокрыто в сказке той, —
От чего там пир горой.

Про сестриц, про Остров дальний,
Про царя удел печальный,
Про интриги Бабарихи,
И дворца неразберихи,

Белку с изумрудным смыслом.
Пыль столбом, дым коромыслом —

Нам увидеть предстоит,
Как от витязей дрожит
Море — берег по указке,
Черноморовой подсказке.

Песню лебедь нам споёт,
И читатель сам поймёт
Как в Поэта времена
Тропка к истине трудна.

Как шифровка пригодилась —
За два века оголилась.

Да простит нас Пушкин — гений
Здесь за дерзость. Плод сомнений
Мы, конечно же, имеем,
Но и истину лелеем.

И надеемся постичь
(Всех высот нам не достичь)
Расшифровку про Салтана
И его семью с Буяна.

***

Три красавицы девицы,
Три волшебные сестрицы,
В сказке Пушкина ожили,
Тайну мира изложили.

Скажем, первая девица –
Есть материя — сестрица.
Мать — материя, как тело,
Нас родит, растит для дела.
Умираем – сразу в прах,
От незнанья – жуткий страх.

Между тем, не всё печально
Знали предки и детально
И про душу, и про дух
Что реально, а что слух.

Наше тело — как ракушка,
Также есть и дух — подушка,
Дело человеку есть —
Душу – меру там завесть.

И жемчужиной открыться –
После смерти удивиться.
Дальше будет интересно,
Вместе с Пушкиным не тесно!

Вот красавица вторая,
С разумом людей играя,
И словами — письменами,
Также устно — именами,
Или образом летит —
И соображать велит.

Что сказать, сестрица — дива
Образована, игрива,
Описанием богата –
Информация, ребята!

Третья — та, что выбрал царь, —
Знать, умели люди в старь
Различать и выбирать,
Не с гадалками гадать.

И в материи видна,
Также в образ вплетена.
И у первой и второй
Есть черты её самой!

Мерой скромницу зовут
Так втроём они прядут.
В смысле пряжи Мирозданья,
Есть на то у них заданье.

Для начала мы напомним,
Где взял Пушкин миф-аноним.

Греки много шифровали, —
Знанья прятали – ховали.
Царь Акрисий свою дочку
Посадил в большую бочку,

Вместе с мальчиком Персеем,
Надо ж быть таким злодеем!
Сбросил в море по навету,
Чтобы сжить внучка со свету.

Ведь, царю дельфийский жрец
Предсказал, что сей юнец
Дедушку убьёт напрасно,-
Вот на сердце и ненастно.

Деда мы не осуждаем,
За Персеем наблюдаем.
Миф подробно рассказал,
Как Горгону побеждал.

Не без помощи богов,
Не без слабости врагов.
Мать свою он выручал,
Про себя не забывал.

Всех прошёл, всё испытал,
И Медузу ту достал.
Опускаем те детали,
Что мешают нам из дали
Выйти в суть, понять секрет.
Дать читателю ответ,

Что хотели спрятать греки,
Но сквозь временные реки
Знанье всё же дать пытливым,
Умным, сильным, справедливым.

Не готовым принимать
Зло засевшее, как тать,
В обществе, в самой культуре,
А не в людях и натуре.

Чем Персей поверг врагов?
Чем снискал любовь богов?
Что за символ сей Горгона?
Как ушёл он от погони
Двух сестёр — медуз за третьей,
Есть отгадка, вы поверьте!

Это – Мера, часть единства
Трёх сестёр в одном таинстве.
Овладевший мерой воин,
Силы, мудрости достоин.
Мера – метод, мера – суть,
Враг сбежит, исчезнет муть.
Рать зловредная застынет
Изваяньем, нечисть сгинет.

Страшны символы избрали,
Греки в мифах перебрали.
Например, Персей летящий
Из мешка с Медузой спящей
Змеек наземь рассыпал,
Как бы ужас нагонял.

Но ведь змеи – это знанья,
Символ мудрости — познанья.
Плюс, к тому же исцеленья,
Воскресенья, обновленья.

Три Горгоны – «наши сёстры»!
Тут вопрос возникнет острый:
«А на кой нам это знать?»
Так привыкли вопрошать.

Наш ответ без тени смеха –
«Для богатства и успеха».
Мы раскроем трёх Горгон,
Наших девиц в них найдём:

Сестра «могучая» Сфено —
Есть «поварихино» звено.
И Эвриала — «в даль прыгунья», —
У нас — ткачиха и плясунья:

Информация по свету —
Прыг да скок — быстрее нету.

Медуза — «стражница» троих, —
И «повелительница» их.

Сам, читатель, оглянись,
К миру лучше присмотрись.
Ты везде сестриц найдёшь,
Сразу лучше заживёшь!

Греки – так, кроваво больно…
На Руси всегда привольной
Столько смерти не творили.
Славно бились и пленили

К нам пришедших и незваных
За наживой, окаянных
Крестоносцев и степных,
И варягов покупных.

На Руси прощать любили,
А потом все вместе пили.
Пушкин это ведал — знал,
И у сказки – наш финал.

Возвращаемся к Салтану —
К управленческому клану.

То, что строит здесь «элита»
Будет в воды Леты слито.
Будет новая культура,
А не старая скульптура

С пирамидой посерёдке,
Где слои — перегородки,
Где в вершинке царь сидит,
Где чинуша место бдит,
Где народ почти бесправен, —
Своей жизни не хозяин,

Где правленье лицемерно,
И вранье царит безмерно.
С мерой это всё уйдёт,
Народ к Истине придёт.

Интернета ткань «ткачиха»
Ткёт на всех, а «повариха»
Уж от голода спасла
Здесь от взрослых до мала.

Это символы сестриц —
Мироздания девиц.
Минимального достатка
Хватит всем, и нет нехватки
В информации и в школе.

Нет нужды – была бы воля
Меру большинству понять,
На соседа не пенять.

Чудеса нам мера сладит
И на верный путь наставит.
Мрак уйдёт, враги застынут
Злость и зависть быстро сгинут.

Будем строить новый мир —
Это будет вечный пир.

Только не обжорства ради,
А для подлинной награды —
Дабы человеком стать
И бессмертия сыскать.

Жизни лучшей для народов,
А не только для уродов.
Их мы тоже позовём,
Когда маски с них сорвём!

В мифе греков всё иначе —
Там Персей на щит мастрячит
Свой трофей лишь для богини:
Мера — мудрость для Афины.

На Руси же есть надежда,
Что не все в стране невежды,
Что найдутся удальцы,
Свяжут в мифе все концы

И откроют смысл всем —
Да по Правде, насовсем!

К слову скажем, Бабариха —
Мать Салтана, вот уж лихо,

Не к ночи помянем Малку —
Мать Владимира и прялку,
На которой прял Поэт, —
Сказке доверял секрет.

А Гвидон – внучок чертовки,
Хоть и знал её уловки,
Бабку всё же пожалел —
Вдарил в нос, убрал от дел.

Сватьей та была сестрицам
Государевой царицы.

Мы коснулись этой темы,
Как общественной системы,
Должен же народ понять,
Управленье перенять.

Пушкин много рассказал,
И совет свой передал.

Как построить Остров славный,
Населить и сделать главным
Радость, чудо и народ.
Кто толковый – тот поймёт!

Мера там чудесно правит,
И народ правленье славит!
Труд там есть, и есть познанье —
Как исполнить все желанья.

И любовь там песнь поёт
Белым лебедем слывёт!

Ну не мог открытым текстом
Наш Поэт заправить тесто.
Он и так открыл для всех
Путь — дорогу с кучей вех.

К доброте и милосердью,
Как к душевному веленью.
Зло в сердцах искоренять —
Коршунов давить — топтать.

И стрелою молодца,
Поражая стервеца,
Оставлять в сердцах уменье
И не костенеть в мгновенье.

Не по ненависти жить,
Правде-Истине служить!

Наш читатель удивится,
Как с сокрытьем мог мириться
Знаний умный человек,
Кто жил с Пушкиным в тот век.

Кто раскрыл Поэта мысль,
Для кого понятен смысл
Меры, триединства мира,
Для кого звучала лира.

Наш ответ звучит, но тихо –
Вспомни, друг, есть Бабариха!
Пушкинисты – герметисты,
Суть придворные артисты.

Царём можно управлять —
Надо только направлять,
Но в обход, не напрямую,
Он и спляшет плясовую.

Нам про Пушкина напели —
«Лишь поэт и всё» – мы съели.

Дальше хитро надували —
Культ поэту создавали.

«Пушкин — это наше Всё, —
Шоколадки, то да сё.
Мол, ответ любой он даст,
Всё оплатит, долг отдаст!
» —

«Ах, смешно»! И в грязь Поэта,
За его крупицы света,
Те макали сотню лет,
Сводя истину на нет.

Гнать абсурд, чтоб до небес,
Научил их точно бес.
Кто стог сена разберёт,
Суть — иголку в нём найдёт?

Единицы всё ж решились —
Смыслом сказок поделились.

Чтоб народу стало ясно,
Заявляем громко, гласно:
Все архивы — дать публично,
Извинясь при этом лично.

Ну, а если не поймёте,
Нам — на Остров, вы — в пролёте.

Мысль к сказочке вернулась,
Небыль былью обернулась.
Часть героев мы раскрыли,
Про Guido(-на) не забыли.

В Italy средневековой
Жил историк сей толковый,
Плюс географ. Из Равенны.

Пушкин взял и откровенно
Дал читателю понять –
Будет крупно выдавать.

Бабариха – хазариха,
Из раввинов, это лихо!

Пушкин многое узнал,
В сказках тоненько подал.
Итальянский же намек,
Нам в пример, а не в упрёк.

Лебедь – символ Возрожденья,
Чистоты, любви, уменья.
В трёх стихиях он живёт,
Как летит! А как плывёт!

И Эсхил упоминал,
Лебедя – пророком звал.

Выбор у славян известен
Царя птиц, и он не лестен
Для орлов других традиций:
Лебедь – первый, чудо — птица!

Пушкин так легко и сильно
Программирует усилья
Всех культур, всего народа,
Жаль, семья не без урода.

И поэтому наш гений
Спрятал имена явлений
Под прозрачною личиной
Персонажей из былины.

Разберём лишь часть из них,
Чтоб не вышел тонный стих. …

Вспомним, как оклеветали
Плод царицы. Лепетали
Чушь различную придурки,
Ну кому такие думки
В здраву голову придут, —
О зверюшках речь ведут?

Мера мальчика родила,
Да лелеяла — любила,
Не по дням, а по часам,
Рос сынок всё больше сам.

Князь – «могучий богатырь»,
Вышел на Буян — пустырь
Строить новую культуру,
Но не спьяну и не с дуру.

Разбираясь в управленье,
И с концепцией прозренья.
Звать её – «Вода мертвая»,
Не пугайтесь – суть живая.

Слово «умерло» в бумагу,
Речь несёт «живую влагу».
Слово за слово и вскоре
Всколыхнётся чудо-море.

Мера нас интересует,
Тайна жизни всех волнует.
Ведь живём в такое время,
Прямо в пушкинское стремя

Ставят ногу поколенья.
Знанья всплыли из забвенья,

Став доступны всем и сразу,
Так не стоит же заразу
Из Сети употреблять, —
Всем пора и меру знать.

Почему царь из троих
Статных, умных, молодых
Выбрал третию сестрицу,
Пропустив две небылицы

Про пирушку всей планеты,
Плюс, обёрнутой в тенеты? —
Потому что распознал
Человечный идеал.

Что с того, что все нажрутся?
Тканью — Сетью обовьются?
Ведь без меры жизни нет,
Пушкин передал завет:

Мера породит культуру
Чело — векам, вековую!

В сказке много иллюстраций
Ахов, вздохов, декораций.

Белка там — научный гений,
У сметливых нет сомнений.
Забавляет — развлекает,
Изумруды извлекает,
Из орехов золотистых …
От Гермеса Трисмегиста.

И недаром повариха
Вместе с бабкой Бабарихой
Всё о белке хлопотали —
Мир — хозяйство показали.

Пушкин в белкины уста
Песню вставил неспроста
«Во саду ли, в огороде…» —
Про хозяйство, в своём роде.

Плюс, истории частица —
Про царя, Малу — девицу.

Ведь не дудочку просила —
Про карету голосила.
Да про золото колец,
Ай да Пушкин — молодец!

Как-то Познер – журналист,
На ТВ он — банный лист,
В передаче у Толстой
На «Злословье» чуть живой,

Вдруг про Пушкина раскрылся,
Мол, при встрече я б открылся
И спросил бы у Поэта:
«Как Вы делаете ЭТО?», —

Им покоя не даёт,
То, что силу придаёт,
Информации Поэта.
С этого, с того ли света?

Тютчев так про это ведал —
Про «живой орган» поведал,
Тот, который от богов,
А не от масонских «вдов».

Корабельщиков здесь вспомним
И про их товар напомним.
Грузы – разных всё эпох,
Не заметит только лох.

Там — пушной, потом — коней,
Вслед — булат, поток рублей,
А в конце, о Божий дар! —
«Неуказанный товар»!

Всё у Пушкина в строку,
Будь читатель начеку!

Поварихи план коварный
Поломал летун комарный.
Сразу вспомним — «шельму метит»
Тот, Кто в жизни этой светит!

И отметим – правый глаз,
Окривевший в тот же час,

Счёт ведёт наживы рвенья, —
Понижайте потребленье!

Вслед за нею и ткачиха
Загрузила тему – лихо.
Всё про витязей прекрасных
И послушных, и согласных.

Так усердно речь вела —
Черномора подвела.

Про Крещение, как диво,
Чешуя горит спесиво, —
Символ рыб – вот окаянство.
Иудаизм и христианство

На процент всех подсадили, —
«Чтоб их черти закоптили«!

Крест, звезда-шестиугольник,
Циркуль, фартук, плюс угольник.
Тыщу лет, как Русь ломают,
И народ, гнусавя, хают.

Что один здесь может гений?
Трудно избежать сомнений.

Мы считаем, что напрасно, —
Русь и наш народ прекрасный
Хочет недруг извести,
И культурно развести.

Наш Поэт, прочтя их книги,
Расписал нам часть интриги.
Мифы, притчи изучил
И финал другой включил.

А потом оформил в сказки,
И продукт, как на салазках,
Устремился в дух народа,
Неподвластного уродам.

Там немного повзрослел,
Вырос и о правде спел.
До сих пор от песни той,
У врагов и стон и вой.

Между тем программа зреет,
Выйдет мирно и огреет
Кукловодов записных
И разводчиков лихих.

Всё ж библейство – это криво,
Хоть наряды и красивы, —
И война, а не дозор,
Исторический позор.

Снова муха гвалт подняла
И ткачиху наказала.

Вновь летит к чертям собачьим
Их придумка, да в придачу
У ткачихи левый глаз –
Весь заплыл – к чему наказ?

Медицина узнаёт —
В правый мозг сигнал идёт.
Нетократам на заметку —
Жизнь отторгнет вашу сетку.

Гармоничность полушарий
Развивай – не будешь парий!

Но нет худа без прибытка, —
Грамота довольно прытко
Близкой всем народам стала.
Хоть и риски накидала
Катастроф, сверхпроизводства,
Баловства и безотцовства.

Зря старались кукловоды,
Зря раскачивали воды.
Мерный остров принял всех,
Взял серьёзно, не на смех,

Белку, стражей – в труд и дело.
Смотрит в будущее смело.

Бабариха не сдавалась —
Кочевряжилась, сражалась.
Был удар последний явлен, —
Он силён. Гвидон подавлен.

Этот козырь – власть жены,
Часть Адамовой вины.

Никуда не испарился,
Лишь немножечко прикрылся
На Земле – матриархат,
Незаметный жёсткий хват.

От рождения до смерти —
Секс — инстинкт, мужчины — дети.
Держит так в неволе сладкой,
Нас животная повадка.

От природы очень сложный,
Этот узел непреложный.

Хорошо б в культуре нашей,
Взращивать от манной каши
Новый принцип отношений,
Чтобы не было лишений

Ни у взрослых, ни у детства,
Обсуждать всё без кокетства.
Мы же век кругами ходим,
Выход — входа не находим.

Ниже пояса удар…
Шмель летит оставить дар
На носу дрянной старухи
И виновницы разрухи
Всех хозяйств честного мира.

Пушкин здесь раздел кумира,
Ведь не дело — нос совать
И уклады подрывать.

На носу вскочил волдырь,
Будешь впредь носить, упырь!

Как у Пушкина нетленно —
Вспомним фразу непременно:

«А ткачиха с поварихой,
С сватьей бабой Бабарихой,
Не хотят царя пустить
Чудный остров навестить
».

Если люди управленья,
Всё ж найдут в себе уменье,
Взять и меру различить —
Пирамиде той не жить.

Той, что мозг культурой сушит,
Той, что прожужжала уши,
Что нормально жить лишь так:
«Я – богатый, ты – бедняк!

Почему так получилось? —
С неба золото свалилось.
Умный – я, а ты – дурак!
Было так и будет так!

Труд – для низшего сословья,
Слишком много поголовья.
Высших знаний — только нам,
Спрячем дальше по углам!
»

Я б на месте «бабарих»,
Срочно прятался, был тих.

Мера скоро будет править,
Полно, бабушки, лукавить!

Остров был предсказан верно,
Он растёт и непременно
Землю всю займет до края,
Там построят образ рая —

Не небесного, земного, —
Самодельного немного.

Потому Поэт упрямо
Ладит курс царю Салтану —
«Чудный остров навестить,
У Гвидона погостить
»

Бабарихину задачу
Князь решает, как подачу —
Всю лебёдушке раскрыть,
Без утайки доложить.

Лишь плодиться — размножаться
И животными остаться, —
Это трудно перенять,
Чушь заморскую принять.

В русской памяти народа,
Глубоко от рода к роду,
Был другой наказ влюблённым:
Жить свободно, не пленённым

Ни инстинктами, ни страхом,
Ни стяжаньем и не трахом.
По любви, по чести, с мерой
С милосердием и верой!

Ну а нам что предложили,
И в культуру заложили?
Втёрли нам с младых ногтей
Да втихую, без затей,

Что безмерная должна быть
Вся культура. Как тут жить?
Как воспитывать, творить,
Своё будущее зрить?

Сильный ход и шах объявлен —
Человечеству заявлен.
Но ваш мат мы отобьём —
Меру в гости позовём!

Лебедь белый стал царевной —
Той желанной, стойкой, верной!
Кульминация настала, —
Божья Мера поддержала

Все надежды Человека —
Так задумано от века.

Зло раскрыто — не опасно,
«Шито-крыто» стало гласным.
Попыталось убежать,
Чтоб потом опять мешать.

Но и этот план сорвался,
Отвечай — коль ты попался.
Без утайки всему миру —
Это стыдно, но под силу.

Пусть народ, заслушав вас,
Всё запомнит. В тот же час
Он прощенье дарует,
В сад садится и пирует!

***

И на том пиру счастливом,
На честном и с мёдом-пивом,
С краю, с мокрыми усами
И кудрявыми власами,

Будет Пушкин! Вновь живой,
С гордо поднятой главой!